А вот лодки-то и не было.

– А где лодка? - спросил меня Алешка.

– А я знаю? Ты ее привязывал. Вот к этой коряге.

Алешка виновато поскреб макушку.

– Дим, я ее здорово привязал. Шлюпочным узлом.

А я и не сомневался. За время плавания на «Афалине» Алешка здорово наловчился всякие морские узлы вязать. И рифовый, и прямой, и шкотовый, и шлюпочный, и даже какой-то загадочный рыбацкий штык.

Я подошел к коряге и ахнул. Узел не развязался. Веревка была обрезана. На коряге осталась ее петля - кусочек шлюпочного узла.

– Ни фига! - удивительно спокойно сказал Алешка. - Акула, что ли, перекусила?

– Ага, земноводная. Травоядная.

– Дим! - выдохнул Алешка, дошло до него. - А ведь в лодке автомат лежал!

Да, теперь ни автомата, ни лодки. И кто это сделал? Зачем?

– Лод-ка! - вмешался разговорчивый Ва-ня. И опять забарабанил себя в загорелую грудь: - Мой лод-ка твой! При-вет!

– Дим, переведи, - растерянно попросил Алешка. - Ты что-нибудь понял?

– Он нам свою лодку предлагает, - «перевел» я. - Он говорит: «Был мой лодка - станет твой лодка». С приветом.

– Кто с приветом? Лодка?

Дикарь не дослушал, подпрыгнул на месте, скрылся за береговой скалой и выплыл из-за нее на лодке. Лодка тоже была дикая - вырубленная из ствола дерева. На нее смотреть-то страшно, а уж над акулами на ней плавать - спасибо, привет!

Ва-ня причалил к берегу и стал что-то горячо объяснять. Попробую повторить:

– Ва-ня! Гы! У-у-у! Лод-ка! Гы! На-зад! Лё. По-ка! - И вытащил из лодки тонкую лиану, свернутую в моток, стал совать мне ее под нос.

Тут уж я оказался бессилен в роли переводчика. Но Лешка сообразил, что значат эти «Гы» и «У-у-у».

– Дим, гы! Привяжем эту лианку за корму, а он потом лодку притянет обратно. Гы?

– Лё - лодка - Ва-ня! Гы! - засмеялся дикарь.

Да, не такой уж он и дикарь, этот Ва-ня. Соображает.

– Поплыли с нами, - предложил ему Алешка.